ГлавнаяСобытияИсторииМария Рыльникова рассказала о том, почему детский дом - это плохо

Мария Рыльникова рассказала о том, почему детский дом - это плохо

09.08.2019

Публикуем запись и расшифровку лекции координатора проекта «Быть рядом» Марии Рыльниковой, которая прошла в Парке Горького на фестивале «Добрые люди».


- Меня зовут Рыльникова Мария, я координирую программу для детей в больницах и домах-интернатах «Быть рядом» от фонда «Волонтёры в помощь детям сиротам». В этой теме, на самом деле, очень-очень много белых пятен, потому что, на мой взгляд, долгое время интернатные учреждения, детские дома и особенно детские-дома интернаты, где живут дети с особенностями развития, были настолько изолированными, закрытыми учреждениям, что туда мышь не могла пробежать и птица не могла пролететь. И настолько мы не представляли, что там, «по другую сторону забора», что действительно непонятно было, чем можно помочь, какая может быть помощь. Более того, я могу сказать, что на какое-то время люди просто забыли, что есть эти дети, что есть люди с нарушениями, с особенностями развития. Эти учреждения действительно были оторваны от мира, в первую очередь, потому что ребята там получали всё. Как вот мы в жизни, живём в одном месте, учимся в другом, работаем в третьем, лечимся в четвёртом. А эти учреждения предполагали комплексную работу и помощь, всё было внутри этих учреждений, дети там и жили, и учились, и лечились, и никогда практически не покидали стен этих учреждений. За прошедшее врем всё очень сильно изменилось, волонтёрское движение получило своё развитие. Если ещё буквально 5 лет назад было достаточно сложно пробиться с помощью, то сейчас для крупных фондов, в том числе и для нашего (наш фонд - это одна из самых крупных организаций в сфере социального сиротства) не составляет проблемы прийти в учреждение, и мы уже знаем примерно, какие есть потребности и какая нужна помощь. Я на самом деле очень рада вас видеть, спасибо, что вы пришли, что вы в этом прекрасном месте и сделали свой выбор в пользу лекции.

Что такое детские дома и кто такие дети сироты

Я хотела бы поделить свой рассказ и всё-таки начать с рассказа о том, что такое детские дома и кто такие дети сироты. Как я уже говорила, как-то слишком много мифов и стереотипов сложилось вокруг этой темы. Потом расскажу, чем вы можете помочь. Помощь может быть разной, я уверена, что каждый из вас сможет найти, чем помочь. Так как всю помощь организовывают волонтёры, в нашем фонде около тысячи волонтёров, то ими можете стать и вы через какое-то время. Вообще, тема детей сирот такая сложная, возможно вы думаете, что я пришла и буду на жалость давить. Такая тема, да, дети-сироты. Мне абсолютно не хочется давить на жалость, я веду подобные семинары раз в месяц, к нам приходят около 50 людей, которые хотят помогать в рамках нашего проекта. Я готова рассказывать об этом везде, ведь я знаю, что чем больше будет людей и чем естественнее для каждого из нас станет эта помощь, тем меньше у нас будет таких учреждений. И подобных проблем, о которых я буду рассказывать сегодня.

Для начала я приведу несколько фактов. Конечно, я ориентировалась на московские дома и на дома московской области, в них картина в целом несколько отличается от России. Но плюс-минус ситуация одинаковая. Содержание детей – очень дорогостоящий проект для государства. Примерно 1 млн. руб. в год тратит детский дом на содержание ребёнка. Для обеспечения его одеждой, игрушками, едой, для обеспечения профессиональной помощи: общение с педагогами, врачами, воспитателями, со всеми людьми, которые окружают его. Доказано, что один ребёнок за сутки видит больше 20-30 меняющихся взрослых, в виде нянечек, санитарок, охранников. Всевозможных сменяющихся перед ним лиц. А с учётом того, что эти люди работают посменно, получается вот такая вот цифра. Иногда количество взрослых, работающих в детском доме, соответствует количеству детей. И, как мы поговорим дальше, к сожалению, никто из детей не получает личного индивидуального внимания. Каждое лето дети уезжают в летние лагеря, сейчас они тоже уехали, поэтому наши волонтёры-наставники на каникулах, многие уехали на 3 смены в Крым. Наверное, не все мы можем позволить отправить своих детей на три месяца на море. Вот, а они возвращаются, говорят, что им надоело уже это море. Подарки, спонсоры люди, которые приходят поздравить детей с Новым годом, дожидаются своей очереди где-то к 8 марта. Такое количество подарков дарится в детские дома. Почему-то это первое, что приходит в голову корпорациям, крупным компаниям, которые хотят сделать что-нибудь хорошее. Вот, ещё второй вариант – это субботник. Это более полезная идея. Но подарки, когда к нам с ними обращаются, мы всех начинаем отговаривать, но не всех получается отговорить. Кто-то идёт молча и дарит свой подарок. Почему мы это знаем точно? Потому что в тех учреждениях, где наш фонд организует программу наставничества, у каждого нашего ребенка есть свой личный волонтёр, они конечно же поздравляют детей и дарят подарки. В этом году они смогли это сделать только к 8 марта. Тогда, когда закончилась очередь желающих поздравить с Новым годом.

Когда ребёнок выпускается из детского дома, выплаты ему составляют около 2 млн. руб. и ему эти деньги дают в один день. Тут возможны два не очень хороших расклада события. Первый, это когда мошенники, не очень хорошие люди, «пасут» его счёт, и в момент, когда ему всё начисляется, снимают это всё. Они, как правило, настолько не обучены, не защищены и сами сообщают все пароли, это потом очень сложно доказать и обвинить злоумышленника. Мы с такими ситуациями сталкиваемся. Либо не знают и не умеют их тратить. В таком случае эта сумма тоже улетучивается достаточно быстро и не по назначению. Ну, и последнее, тоже очень важное, что я хотела бы сказать в части обеспечения детей-сирот, это то, что закончив колледжи по специальности озеленитель, или, другими словами, «дворник», повар и швея, к сожалению, не такой большой выбор профессий для этих ребят. У них проблемы с учёбой, соответственно проблемы с поступлением, они встают на биржу труда и первые полгода получают 70 тыс. Это самая минимальная стоимость. Если, например, кто-то из них какой-нибудь геодезист, то эта сумма может быть и 150 тыс. То есть первые полгода государство оценивает их рыночную стоимость как специалистов вот в такую сумму. Как вы понимаете, мотивации искать стажировки бесплатные, чтобы как-то закрепиться, искать работу за 25, за 15, за 30 тыс. руб., просто за то, чтобы тебя накормили или чтобы постажироваться в хорошей компании, у них нет. Они привыкли всю жизнь получать всё, и они совершенно не задумываются, что откуда берётся. Мотивации нет не только поэтому, ещё по другим причинам, про которые я расскажу чуть позже. То есть, как вы видите, очень много денег тратится на ребят, которые воспитываются государством, насколько это эффективно, мы сейчас увидим. 

Вообще, еще одно заблуждение: все думают, что все дети-сироты – это одно и то же. На самом деле, те дети, которые оказываются в детском учреждении, они все естественно со своей особенной судьбой, но если брать в процентном соотношении, примерно 10 процентов детей теряют родителей при рождении, мама отказывается от ребёнка в роддоме в силу разных причин, остальные 90 - это дети, которые изымаются. И как вы видите на диаграмме, 10 из них изымаются только в случае угрозы для жизни или для здоровья, тогда, когда ребёнку действительно грозит опасность. В большинстве случаев это невыполнение родителями своих родительских обязанностей. И 30 процентов детей, проживающих в детских домах, это родительские дети, которые размещены там по заявлению, есть такая государственная услуга, если складывается какая-то сложная ситуация. Да, большинство детей с особенностями развития, большинство из них требуют постоянного мед. сопровождения, специального ухода, не у всех есть возможность содержать няню, некоторые родители детей навещают, некоторые не навещают. Это к тому, что каждая история ребёнка индивидуальна, каждый случай индивидуален. Не совсем правильно равнять их всех под одну гребёнку.

Ребёнок, проживающий в детском доме, может иметь опыт проживания в семье. Как правило, вне зависимости от условий, в которых дети жили, они очень все скучают по дому. Вообще-то это очень давно доказано, я об этом расскажу, н сейчас уже в России с 2015 года, с тех пор как началась реформа сиротских учреждений, согласились с тем, что детский дом – неправильное место для содержания детей. Все силы нужно бросить на то, чтобы сохранить ребенка в кругу семьи, если это возможно.

DSC_7723s.jpg

Какие причины приводят к потере ребёнка родителем?

Только сейчас мы говорим о том, что это должно быть какое-то коллективное решение. Сейчас точных каких-то критериев нет, каждый раз это результат человеческого фактора и каких-то внешних признаков: мама немножко загуляла и перестала следить за детьми, или правда нечего есть, или нет горячей воды, или мама, возможно, сама выпускница детского дома и сама не справляется со своей жизнью, но так получилось, что у неё получились дети. Она, человек, который нуждается сама в поддержке, должна отвечать ещё за кого-то, и ей объективно сложно. Очень часто мы сталкиваемся, что даже в бедности, среди каких-то проблем удаётся сохранить очень близкие, эмоциональные, семейные отношения, которые ребёнку очень дороги и которые ему гораздо более важны, чем какие-то бытовые вопросы. Поэтому мы говорим о том, что при условии поддержки таких семей, при условии комплексной поддержки, большое количество детей могло бы остаться дома. Как было сказано на последнем совете по правам человека, что НКО – это не 3 сектор, это 1 сектор, потому что это те организации, которые взяли на себя ответственность за социальные вопросы. То же самое я могу сказать про общество, потому что когда речь идёт о какой-то неблагополучной семье, именно порицание общества становится той самой последней тревогой, когда уже поступает сигнал в опеку и ребёнка забирают. Но мы не пытаемся разобраться, как ребёнку живётся в не очень хороших условиях, в большом количестве животных. Как правило, это то, с чем мы сами не можем смириться: что он, предположим, недостаточно хорошо одет, или от него недостаточно хорошо пахнет. То есть, это не желание помочь ребёнку, а скорее желание сохранить свою зону комфорта если мы соседи или если мы видим этого ребёнка в школе со своими детьми. Поэтому понимание и поддержка общества для поддержки таких семей необходимы, без нас им просто не справиться.

Почему детский дом — это не очень хорошо? 

Почему детский дом – это плохо?

Вообще, по идее это очевидно. Самое главное, наверное, это то, что… в детских домах редко можно услышать голоса детей. Если вы проходите мимо детского садика, что вы можете услышать? Наверное, иногда это напоминает, что вы проходите мимо зоопарка. То есть: визги, крики, смех, плач, рёв, всевозможные звуки, набор всевозможных эмоций и чувств. В детских учреждениях тишина. Правда, если вы там окажетесь, там тишина и железная дисциплина. И эту дисциплину поддерживать очень легко. Как вы думаете, почему? Почему там тихо? Когда ребёнок рождается, он достаточно беспомощен. Вообще, человеческий детёныш – это самое долго взрослеющее животное, назовём так. Многие животные через несколько часов, дней, недель уже абсолютно самостоятельные детёныши, а человек абсолютно не самостоятелен до 2-3 лет. И когда он рождается единственное, как он может заявить о своих потребностях – это крик. Он кричит, он плачет, когда ему холодно, когда он хочет есть, когда ему тревожно. И при благополучном сценарии в этот момент появляется взрослый, мама, может бабушка, папа, который начинает перебирать: «а, ты голодный?», «а, ты замёрз?», «а, тебе нужно поменять памперс?». И, постепенно понимая, что ребёнку нужно, эту потребность удовлетворяет. Ребёнок понимает, что он заплакал и его потребность утолили. И таким образом за миллион таких криков, реакций, формируется круг потребностей наших, который является одой из самых базовых, необходимых вещей, для развития и выживания на самом деле. Потому что это уверенность, что я услышан и мне помогут. А если ребёнок рождается, начинает плакать и не получает отзыв на это, через какое-то время он плакать перестаёт. Потому что смысла нет, всё равно не подойдут. По нашим наблюдениям, это происходит в первые 2-3 месяца. И в этот же момент происходят другие нехорошие вещи. Ребёнок перестаёт осознавать свои потребности, он не знает, что он хочет.

Когда мы говорим про детские дома, про режим, там всё по расписанию, все одновременно едят, спят, занимаются, вне зависимости от желания. Тогда отпадает потребность хотеть. Поэтому одна из самых больших проблем – это отсутствие мотивации. Потому смысла хотеть просто нет. Из-за этого постоянного режима, из-за удовлетворения потребностей, которые все одни у нас, наступают иногда обратимые, иногда необратимые особенности психологического развития ребёнка. И, на самом деле, это одна из тех вещей, которая отличает тех детей, которые выросли в детском доме от семейных детей. Они правда из другого теста, это действительно так.

И это, безусловно, объектное отношение. Не предполагается какой-то обратной реакции, и от ребёнка тоже. То есть, сегодня он будет делать то, что ему сказали, если рисуем, значит мы рисуем, если мы лепим, значит мы лепим. И ребёнок растёт в среде, где он не предполагает, что его ответная реакция может выражаться и что она может быть кому-нибудь нужна. Таким образом, примерно всё происходит в условиях коллективного воспитания. Конечно, если мы говорим про ребят, которые учатся в школе, покидают пределы детского дома, это другой случай, но это редкость. Как правило, ребята исключены из социума, для них даже выход в соседний двор покормить голубей может стать самым ярким незабываемым событием, на фоне всех других выступлений, приездов артистов к ним туда, внутрь. Их очень много происходит, но выход во внешний мир становится гораздо более важным и интересным.

DSC_7757s.jpg

Немного из истории 

Раньше государство не считало детей-сирот своей проблемой. Потому что они сразу раздавались родственникам, друзьям, людям, у которых нет детей. Только при Екатерине Второй задумывается проект, очень амбициозный, первый воспитательный дом. Там находилось около 3000 детей. Просуществовало это учреждение год. И, собственно говоря, прекратило оно своё существование, потому что задумывалось оно как учреждение для сохранения жизней и для того, чтобы выучить всех детей, оставшихся без родителей. А вскоре стало понятно, что смертность детей до года очень высокая, и это не связано с инфекционными заболеваниями, причины непонятны, не выявлены. Тогда никто не стал это изучать, и было принято мудрое решение закрыть этот дом, а детей раздать в крестьянские семьи. Вообще, эта идея с коллективным воспитанием детей была оставлена до 20-х годов, ну и соответственно до послевоенного времени. И как раз в 60-е годы появляется необходимость в образовании. То есть родитель становится обязанным дать ребёнку с особенностями развития образование, раньше эти дети считались необучаемыми и учились на дому. В этот момент все детские дома делятся по уровню здоровья детей, появляются самые закрытые дома-интернаты, в которых до сих пор находятся дети с инвалидностью. У нас, как я уже сказала, никто не изучал причину высокой смертности. А после ВОВ в Великобритании два английских джентльмена провели эти исследования, побывали в приютах, где находилось большое количество детей, без родителей оставшихся после войны. И они доказали путём исследования следующую вещь: что, оказывается, ребёнку недостаточно просто получать своевременно еду и тепло. Ему необходимо присутствие известного ему, несменяемого взрослого. Только при условии, что он ему знаком, что они друг друга знают и понимают, возникает вот то необходимое чувство безопасности, которое позволяет ребёнку хотеть, развиваться, расти и вообще жить. И они сформировали этот термин, его изучают все студенты-психологи, это теория привязанности, и доказали, что без вот этого значимого взрослого, человека, к которому ребёнок привязан, уровень кортизола в крови у таких детей соответствует примерно уровню кортизола у человека в состоянии бомбёжки. Это состояние постоянного, хронического, острого стресса. В стрессе мы не думаем про работу, про учёбу, в этот момент мы не способны воспринимать никакую новую информацию. В том числе и поэтому этим ребятам так сложно учиться, устанавливать какие-то связи, так сложно вообще чего-то хотеть и чего-то добиваться, потому что у них постоянно присутствует это чувство хронической небезопасности. Они с ним живут.

В результате вот этого постоянного стресса, который был установлен, другие последствия, не менее серьёзные, были выявлены. Такие как: отсутствие мотивации и не распознавание собственных желаний. Они очень боятся своего будущего и выхода из учреждения, потому что не знают, что их ждёт. И эта постоянная тревога очень ослабляет иммунитет в целом. И если вы видите ребят в детских домах, вы дадите им значительно меньше (имеется в виду возраст). Они медленнее растут и медленнее развиваются, даже если у них нет никаких отклонений и отсталости. Они отстают по развитию от семейных детей, потому что для них главная задача – это выживание, а не развитие. Поэтому, когда я говорила про помощь государства, это всё очень хорошо и здорово, но дети в учреждении не получают самого главного, что необходимо для жизни и развития. Они не получают личного взрослого. Человека, который заинтересован лично в них. Когда я говорила про специалистов, будем считать, что это хорошие специалисты, хотя, поверьте, бывают разные. Есть те, кто правда делает всё, что в и силах, а есть те, кому давно пора сменить работу, они полностью выгоревшие. Но мы будем говорить про хороших специалистов, они очень хорошо выполняют свою работу, но они не имеют возможности просто подойти к ребёнку и уделить ему внимание. Получается, что каждый что-то делает с ребёнком, кто-то лечит, кто-то учит, кто-то воспитывает. И никто просто не можно отнестись к нему так, как может отнестись к нему волонтёр. Человек, который приходит с улицы, у которого нет никаких должностных обязанностей, человек, который не состоит в этом треугольнике. Он внутренне свободен, он внешне свободен, он приходит, когда хочет, когда свободен, приходит для того, чтобы что-то этому ребёнку отдать. Что-то – это внимание. Внимание и заинтересованность. Что-то, что доказывает, что я – есть, и что я кому-то нужен. В этих двух главных вещах они и сомневаются сильнее всего.

Что мы имеем на выходе из детского дома?

Достигнув совершеннолетия, 18 лет, став взрослым… а все ли дети взрослеют к 18 годам? Мне кажется, порог этот очень сильно сдвинулся. Я смотрю на своих близких и понимаю, что вот так вот их в 18 лет выпихнуть, это как-бы не всегда хорошо. Они не приспособлены к самостоятельной жизни, потому что в детском учреждении за них делают все. Они не убирают в своей комнате, потому что это не соответствует санпину, они не готовят так, как готовят дети в семье, они не имеют никакого отношения к трате денег. Они не имеют доступа к своим финансам, а потом, в один день, он у них появляется. Эта грустная статистика – это правда. Просто её мало где публикуют, потому что в этом случае эту единицы из 10 говорят: «а как же мы? Мы же смогли, мы же выучились, мы же создали семьи!». Да, они молодцы, они очень крутые, они смогли выбраться и преодолеть. Но это единицы, а остальные, к сожалению, своего места в обществе не находят. Поэтому, я не знаю, на сколько это убедительно, но для работников НКО это очевидно, что детские дома – это сомнительные организации.

Чем можно помочь?

Я хотела перейти ко второй части и сказать, чем вы можете помочь, и начать со второго примера. Подарки – это легко. Ну, потому что это можно сделать разово, перед Новым годом, и поставить себе галочку, что вот, это хорошо. Да, это оправдано, если вы едете сами за 500 км от Москвы: в Тверскую область, во Владимирскую. Там у детей конфет и подарков не так много, и, вполне возможно, что эти подарки и конфеты будут желанными. В Москве и Московской области дети питаются конфетами. Они бьют дорогие гаджеты, которые им дарят спонсоры, во-первых, потому что не ценят. Знают, что появятся ещё и ещё, и таки появляются. А второе - просто потому, что ценность этой вещи для них непонятна, потому что она непонятно откуда появляется. Одно дело, когда подарок дарит какой-то знакомый человек, а тут подарки появляются от чужих людей. Чему мы учим своих детей? Ничего не бери от чужих на улице. Чему мы учим детей в детском доме? Вот, пожалуйста, возьмите, потому что у вас нет родителей, и мы принесём ещё. И потом мы говорим про то, что у них нет мотивации что-то делать и они вырастают иждивенцами. Вырастают иждивенцами, потому что их так воспитала система и их так воспитали мы. Если они дети-сироты, значит им нужно что-то подарить.

И самое главное, что иногда ребёнку нужны дополнительные занятия с дефектологом или психологом, или нужно какое-то дополнительные оборудование, например, ортопедическое. Но он получает конфеты и телефон, потому что так проще всего. И когда мы объясняем, что, если вы правда хотите помочь, не дарите, пожалуйста, конфеты, а оплатите работу этого специалиста. Но это уже не то, это уже не так убедительно, не все на это идут. И самое главное - дети, они воспитываются так, что они должны отрабатывать эти подарки концертами и спектаклями. И очень часто у них эта причинно-следственная связь такая, что они думают, что они приготовили концерт, а к ним приедет дядя или тётя и подарит подарки. Они полностью поглощены этой общественной жизнью внутри заведения, но при всём при этом тревога их за их будущее у них остаётся такой же сильной. То есть это такой отвлекающий манёвр, и каждый раз надежда, честно говоря, что, возможно, за ними пришли. То есть подарок – это всегда компромисс. Они всегда держат в голове вопрос: «А не мой ли это родитель? Не возьмёт ли он меня в семью?». И только когда ребёнок понимает, что да, вряд ли, он берёт то, что у взрослого для него есть. То есть получается, что далеко не всегда подарок действительно может быть полезным.

DSC_7743 1s.jpg

Какая помощь действительно помогает?

Все проекты, которые направлены на сохранение ребёнка. В нашем фонде есть целое направление профилактики социального сиротства, и во всех этих мероприятиях принимают участие волонтёры. Это работа с кризисными семьями, то есть, когда волонтёр выступает своеобразными посредником между семьёй и фондом. Он помогает с помощью ресурсов фонда семье, когда она не справляется. То есть подсказывает, когда лучше к юристу обратиться, как можно проконсультироваться и пособие получить, как получит квоту на лечение и т.д. Проекты, которые направлены на семейное устройство детей-сирот. Если вы фотографируете, вы можете записаться волонтёром-фотографом и ездить фотографировать детей. У нас есть огромный портал и база, альтернативная государственному банку детей-сирот, в которой мы занимаемся семейным устройством. Также есть проект, сопровождающий приёмные семьи, которые уже взяли ребёнка себе. Проекты, направленные на установление долговременных отношений. Это и проект, которым занимаюсь я, проект «Быть рядом». И за то время, что он существует, с 2013 года, мы научились быть рядом с разными детьми. И в больницах в условиях госпитализации, и в детском доме, выстраивая те самые индивидуальные отношения с ребёнком, приходя лично к нему, становясь его другом. 

Все проекты, связанные с образованием, с профориентацией, они имеют смысл только в случае, если у ребёнка есть наставник. Если его нет – такие проекты малоэффективны. Потому что они не понимают, для чего им это нужно, их некому за это похвалить. Вообще, почему дети так радуются, приходя в 1 класс? Они бы не радовались, если бы знали, что их ждёт. Просто мама очень радуется, и это тот самый человек, который объясняет, что это круто, что это очень важный момент. Так вот этим детям нужна точно такая же поддержка и слова. Получается, что, когда я говорила, что это дети из другого теста, пока у них не появляются вот такие отношения, они не взрослеют. Вот эта нехватка этих индивидуальных, личных отношений со значимым взрослым остаётся на всю жизнь, и пока этот человек не появляется, им трудно повзрослеть, трудно принимать какие-либо решения.

Что можете сделать лично вы?

Я расскажу про нашу программу и расскажу про другие варианты помощи, которые не требуют такой большой подготовки. Да, детям в первую очередь нужны взрослые, но участие в нашем проекте предполагает регулярность. Это не разовая акция, поэтому мы так долго готовим волонтёров к этому. Это 6 семинаров, это собеседования с психологом, это медицинские анализы, потому что вы начинаете ходить к детские учреждения, в больницы, и мы должны знать, что вы здоровы. То есть это такая длительная подготовка. Даже если ребёнок внешне здоров, тот тяжёлый опыт, который он приобрёл за свою жизнь, в любом случае в нём отложился, поэтому он требует такого внимательного отношения. Поэтому мы так тщательно готовим и стараемся дать как можно больше на курсах подготовки. Подчеркну: это то, что нужно в первую очередь, всё остальное у них есть. 

И другие разные проекты - это уход за ребятами в больницах, они там оказываются по разным причинам, например, когда их изымают из семей, 2-5 дней для того, чтобы сделать анализы и определиться с дальнейшей судьбой. Иногда это плановая госпитализация из детских домов. Иногда это вместо детского лагеря в психиатрической больнице, для тех детей, которых не решились из больницы отпустить. Наставничество – это проект индивидуального общения для ребят, которые живут в детских домах. Есть у нас и поддержка для ребят, которые выпустились, но в силу своих особенностей не могут жить отдельно и живут в психоневрологических интернатах. При этом многие из них достаточно самостоятельны. Они работают, ведут активную жизнь, но они точно так же нуждаются в поддержке. И если вы можете или хотите кого-то чему-то научить, то у нас есть проект дистанционного образования. Как я уже сказала, это длительный проект, где-то занимает месяц.

В нашем проекте мы вроде как не меняем жизнь детей, но при этом мы их поддерживаем. Я называю наш проект «дать понять, как может быть по-другому» и дать то самое право выбора, которое никто в детском учреждении не даёт. Которое, на самом деле, крайне важно для всех. То есть, дать ребёнку вообще возможность понять, что может быть по-другому. И это вы можете сделать за один единственный раз, увидев ребёнка в больнице и больше не видя его. Вот этот вот «опыт общения ради общения» вы можете почувствовать сразу, если придёте, например, как волонтёр в психиатрическую больницу, где не находятся дети с психиатрическими диагнозами по большей части, а находятся ребята, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации. Когда непростая ситуация в семье или какие-то поведенческие проблемы. Я хожу туда сама как волонтёр, потому что она находится рядом с моим домом, там находится очень-очень много ребят. Как они понимают, что волонтёр – это кто-то другой, что это какой-то другой человек? Вот я прихожу туда и спрашиваю: «как вас зовут?». Они отвечают фамилию. Я начинаю уточнять: «имя, имя». И, как правило, только на 2-3 раз говорят своё имя и сами удивляются, потому что их об этом мало кто спрашивает. Ну не доходит очередь до имени в журналах учительских, в медицинских картах, в бирках одежды, они настолько привыкают к своей фамилии, что даже друг друга называют по фамилиям. И когда приходит человек и задаёт простой для нас с вами вопрос: «как тебя зовут?», это является каким-то совершенно новым опытом. Что, возможно, этому человеку правда интересно. А когда вы спрашиваете: «ну, как тебе вообще здесь? Как твои дела?» вы просто ставите их в тупик. Потому что, опять же, этим никто не интересуется. И даже когда ты предлагаешь ребёнку в условиях этой стеснённой палаты выбор, к примеру, что он хочет сначала съесть: суп или котлету? Он скорее всего спросит: «а что, так можно?». Или порисовать или полепить, или надеть красные колготки или синие. Для него это будет очень сложный вопрос, потому что он никогда ничего не выбирал. 

И если он вам расскажет о том, что его бьют дома или бьют в детском доме, вы скажете: «слушай, я не знаю, но вообще этого не должно быть. Это неправильно. Детей бить нельзя». Вы ему откроете какую-то истину, потому что когда человек привыкает жить в плохой ситуации, может он понимает, что ему это не нравится, но кругом такое у всех, и складывается впечатление, что по-другому быть не может. А вы ему говорите, что может. И даже через эти вот ответы на вопросы вы ему даёте задуматься о том, что может быть по-другому. При более длительном общении вы даже себе не представляете, какие чудеса происходят с этими детьми. Они отогреваются, у них появляется интерес к жизни и какая-то уверенность. Было опрошено достаточно большое количество детей, проживающих в детских домах, все они говорили, что общение с волонтёрами даёт им намного больше уверенности и в будущем и вообще в целом в жизни. То есть просто эмоциональная поддержка, понимание того, что кто-то с ними рядом. Но границы взаимоотношений мы всегда пристраиваем очень чётко, они прекрасно понимают, что это не приёмный родитель. Роль волонтёра всегда определена. И это важно и для вас, и для ребёнка. Чтобы не было никаких ложных ожиданий. Тем не менее, такая поддержка для них является очень серьёзной.

Это говоря про постоянное, а когда я говорю о разовых встречах в больницах, вы никогда не знаете, в какой момент для ребёнка это станет помощью. В какой момент он вспомнит об этом, об этом положительном опыте, и скажет: «да, это было. Значит, это будет». И это заставит его задуматься о какой-то возможной положительной ситуации. Как мы задумываемся о приятных случайных ситуациях, когда для нас чужие люди делали что-то неожиданно хорошее. Не говоря уже о том, что эта позиция на стороне ребёнка очень дисциплинирует персонал учреждения. Волонтёры регулярно и много посещают учреждение, меняется и атмосфера. Работники смотрят на то, как дети радуются волонтёрам, как они к ним несутся, и думают: «а что мне надо сделать, чтобы мне так радовались?». Это понятно, что медсестра с уколами и со своим распорядком дня не может быть так приятна, как волонтёр, но, тем не менее, именно пример такого внимательного, человеческого отношения является определением этого успеха.

DSC_7770 (1)s.jpg

Другие варианты помощи

Я хотела сказать, что у нас правда есть абсолютно любой формат. Если у вас совсем нет времени, но есть машина, у нас есть огромный транспортный форум, когда человек просто подвозя что-то по дороге очень помогает. Это могут быть памперсы в больницу, вещи, но это очень хорошо функционирует и является неоценимой помощью. У нас есть акция «крышечки», и если вы чувствуете в себе задатки организатора, то можете организовать сбор на работе, дома. И я сама не могу представить, что это уже какой-то 10 или 15 сбор, и что благодаря этим крышечкам от бутылок мы купили уже несколько дорогостоящих колясок детям, просто сдавая их, не говоря уже о том, что это переработка. Можете организовать субботник в детском доме или интернате, пригласив своих коллег или друзей. Это тоже будет разово, но очень важно. Можете просто участвовать в наших акциях в гипермаркете «Глобус», где мы собираем разные надобности для своих подопечных, в том числе для семей, которые находятся в сложных жизненных ситуациях. Фотографировать, как я уже говорила, преподавать, бегать, ну и конечно, я не пытаюсь обесценить никаким образом всю перечисленную помощь. Самое серьёзное, как уже говорила, это помощь в проекте «Быть рядом», которая предполагает общение с детьми. То, что больше всего для них необходимо. Я всегда думаю о том, что, если бы, в идеале, всех детей забрали, всех усыновили, но это невозможно. Даже если каждый человек хотя бы на один час в неделю будет приходить хотя бы к одному ребёнку, то эта ситуация и вся система сиротских учреждений, которая есть на сегодняшний момент, будет принципиально другой. Я не говорю, что детские дома исчезнут вообще. Но они должны превратиться в другие места. А самое важное – это общение. Дети не могут быть ничьими, они должны быть чьими-то. Это всё, спасибо.

 



Проект «Быть рядом» это:

- более 200 волонтеров, которые регулярно оказывают помощь воспитанникам и выпускникам интернатов,
- 20 больничных и сиротских учреждений Москвы, Подмосковья и близлежащих регионов,
- координаторы и психологи, которые организуют работу волонтеров в этих учреждениях.
Одно из направлений проекта - социализация выпускников ЦССВ, проживающих в ПНИ.   
Воспитанников интернатов, которым исполнилось 18 лет и которые не имеют возможности жить самостоятельно в силу особенностей развития, переводят в психоневрологические интернаты. Для большинства это жизнь в заточении. В рамках проекта волонтеры помогают молодым людям жить полной жизнью, насколько это возможно. 

Как помочь?

- Если вы достигли 18-летнего возраста для помощи детям в больницах и 27-летнего возраста для участия в программе по наставничеству в детских домах, проживаете в Москве, Московской и Тульской области, понимаете роль и ответственность своего участия в жизни ребенка,то можете записаться на курс семинаров, который пройдет в сентябре, заполнив эту анкету

Сделать пожертвование, в назначении платежа указав: проект «Быть рядом» .

Поделиться
Все события
все новости
все истории